«А вдруг берег не сказка, вдруг он на самом деле существует? – думал Наркль – тогда нужно просто освободиться от цепи и…»


 

В эту секунду Наркль сжимал в руках скорлупку яйца, в котором уже жил маленький птенчик. Синий. Приносящий счастье. Ведь даже самый лучший на свете кораблик не может ожить сам по себе.


 

И произошло новое чудо, Наркль почувствовал прилив сил, уперся всеми лапами в мель и услышал самую прекрасную на свете музыку – скрип размыкающихся звеньев цепи. Секунда – и цепь взвилась вверх, а он полетел вниз, по самый нос погрузившись в холодную воду.


 

Пузырьки разбежались по волнам в разные стороны – маленькие разноцветные вселенные. И Нарклю почему-то поверилось, что не только у него, но и у них тоже, благодаря ему, появилась надежда.


 


Через несколько часов пошел снег, холодный и острый. А море оставалось все таким же бесконечным и бесконечно пустым. Потом Наркль увидел огонек. Тот принадлежал кораблю. Корабль плыл, рассекая волны, огромный и блестящий, трубы отпускали вверх облака дыма. В мире, пожалуй, нет чувства более жестокого, чем разочарование. И именно она захлестнула Наркля, страшнее, чем волны, страшнее, чем снег. В мире уже существуют новые корабли, которые его никогда не примут, которые раздавят его, пустят ко дну и даже не заметят.


 

Теперь Нарклю не хотелось даже плакать, ведь слезы – это всегда – пусть маленькое, но проявление надежды. Он наткнулся на что-то в темноте, что-то плыло по воде, Наркль залез наверх, почувствовал под собой тепло, пригрелся, расплакался и уснул.


 

А потом наступило утро. А утром всегда все по-другому. Есть в мире один такой час – предрассветный – когда вся боль – душевная и телесная – обостряется больше всего и одинокая ночь безраздельно правит миром. Но если ты пережил этот час, значит дальше дело пойдет на поправку. Наркль открыл глаза и в голубой утренней дымке понял, что ночью причалил к маяку. Маяк был старый и брошенный, как сам Наркль, только не живой.


 

Вскоре Наркль услышал странный звук – он знал только три звука в мире – скрип цепи, шум волн и шелест ветра. А этот был другой: «клац – клац». Под раковиной на островке жил краб, сначала он все время прятался, но потом привык.


 

Правда, погладить его не удавалось, он больно щипал за пальцы. Тот, кто никогда не просыпался один среди ночного моря, никогда не поймет, как важно прикоснуться, погладить, ощутить живое тепло. Краб этого не знал и еще он не умел разговаривать.


 

И когда, ближе к ночи, Нарклем стало овладевать знакомое отчаяние, он услышал еще один новый звук, протянул руку наверх, туда, откуда он раздавался, и почувствовал что-то теплое, живое. Пятнистые скорлупки развалились, выпуская на волю крошечных пушистых птенцов. И один из них по-прежнему был синий. Если б Наркль только мог знать, какое сокровище носил на себе, он просто не посмел бы чувствовать себя несчастным и одиноким.


 

Контакты:

© Анна Стриганова, Дмитрий Шевченко.
Все права защищены. Использование материалов сайта возможно только с письменного согласия авторов.
Наши проекты:
  • Сказочные миры
  • Путь к замку Грааля