Эра тишины. Страница 1

Эра тишины. Страница 1

Страница 1 | Страница 2 | Страница 3


Магус был самым талантливым из всех. А умер и в самом деле давно, не дожив и до двадцати пяти лет. На ночь он пил какие-то зелья, чтобы видеть кошмары, он обожал страшные сказки, те рождали новые кошмары, которые понемногу убивали его. Но он не хотел спасаться. Я спрашивал, что будет, если он однажды не справится, и он показывал мне пузырек настолько черный, что весь свет вокруг него исчезал. Там было вино, выжигающее душу... Но он не успел им воспользоваться. Он умер во сне.
От страха.



* * *
– Подбрось еще немного дров, Рудольф, не трудно? Осень и вправду холодная, или меня уже который день знобит?
- Прохладная. Обычная осень. – Рудольф подбросил в костер пару сосновых веток, и желтые иголки, охваченные пламенем, отпустили в воздух облачко ароматного синего дыма.
- Да, пожалуй, последняя осень мира и в самом деле должна быть холодной. – Магус крепче прижался к пластмассовой спинке лежака, и по самый подбородок натянул красно-черный клетчатый плед.
- Принести тебе горячего чая?
- С чего вдруг такая забота? – Гладковыбритое, неестественно худое лицо Магуса скривилось в не слишком приятной улыбке. Только окруженные темными кругами, блестящие, будто от слез, серые глаза остались кроткими и чуть испуганными.
Рудольф тоже улыбнулся, и, сопровождая эту улыбку, незаметный для глаза свет наполнил все его существо, обветренное лицо, голубые глаза, растрепанные соломенного цвета волосы. Этот странный молодой человек понравился Магусу с самого начала, еще на выставке, поэтому он и пригласил его на дачу, вместе с парой десятков других случайных знакомых.
Рудольф уже собрал целую горсть мяты и чуть неуклюже пытался запихнуть ее в глиняный чайник. Листья падали на землю и без того уже усеянную искорками желтых березовых листиков и прекрасных, алых с черными прожилками, листьев декоративного винограда. Магус хотел полюбоваться ими, но стоило ему опустить глаза к земле, как фантазия его превращала листья в маленьких разноцветных чудовищ. Видные лишь ему, чудовища скалились и шипели.
- Тебе не кажется странным, что из всех приглашенных мной гостей, приехал ты один?
Выставка Магуса прошла на редкость удачно. Даже не смотря на то, что порой люди теряли сознание от проникнутых кошмарами и тьмой творений художника. Двадцатитрехлетнего Магуса называли живым классиком и величайшим художником своей эпохи. Он пригласил к себе на дачу праздновать успех, всех кто тогда попался ему на глаза, добрую половину, в том числе и Рудольфа он тогда видел впервые.
- Отнюдь не кажется. – Рудольф снова улыбнулся, так же светло. – Ты совершенно невыносим, вот и все.
- А на выставке терпели…
- Потому что ты великий художник. Лучший из девяти, может быть лучший за всю историю мира.
Магус немного помолчал, пытаясь потеплее закутаться в плед.
- Знал бы ты, чего это стоит мне. Каждую ночь. Десять часов холода и кошмаров. – Магус перевернулся на бок и протянул тонкие, полупрозрачные руки к огню. Длинные пальцы, чуть заметно дрожали, будто отвечая осеннему ветру. – Кстати, если я невыносим, можешь валить отсюда, я тебя не задерживаю! – Слова прозвучали неожиданно зло.
Не обратив на них никакого внимания, Рудольф налил как раз заварившегося чая и водрузив кастрюлю с кипятком обратно, к костру, подал Магусу чашку. Художник сжал ее обеими руками и жалобно, по-детски всхлипнув, уткнулся носом в облачко ароматного пара.
- Не уезжай, хотя бы до завтра, пожалуйста, я не хочу оставаться один.
- А я и не собирался. – В ответ на новую улыбку Рудольфа, из-за облаков показалось прозрачное, тихое, предзимнее солнце.


* * *
Магус прятал лицо в плед и молчал, Рудольф, отойдя от костра, рвал с мокрых кустов чуть перезревшую ежевику, темно-сиреневый сок тек по пальцам. Колючки будто исчезли с ветвей, а листья тянулись к охваченной солнечным светом фигуре. Рудольф, как и тогда, на выставке, был небрит, одет кое-как: в льняную светлую рубашку на выпуск, простые брюки, потертую куртку и все же, на фоне неухоженного дачного участка он смотрелся довольно живописно. Тонко и светло. Магус не мог не заметить этого, но в воображении его, сок тут же превратился в кровь, а одежда в грязные, рваные простыни. Измученный кошмарами мозг отказывался воспринимать иную красоту.
- Ты голоден? Там в кухне накрыт целый стол, для гостей, которые не приехали. Принести чего-нибудь?
- Было бы неплохо.
Магус снял с себя клетчатый плед и медленно, будто во сне, поднялся с лежака. Темный городской костюм и белая рубашка с кружевным воротником сидели на нем идеально, подчеркивая почти пугающую худобу. Он шел тяжело, сутулясь, так будто был глубоким стариком. Поговаривали, что его картины, скульптуры и дома – а он проявлял себя и в живописи, и в резке и в архитектуре, неспроста наполнены такой ужасающей темнотой. Он читал только страшные книги, и пил что-то, чтобы видеть кошмары. Теперь кошмары вышли из снов, и молодой художник сходил с ума.


Вскоре вокруг костра возникли хлеб, вяленое мясо и бутылка с вином. Магус вернулся на лежак, Рудольф уселся на желтоватую траву.
- Я знал, что однажды мои эксперименты выльются в то, что я останусь один.
- Не мудрено. – Рудольф отломил себе хлеба.
- Вот и все. – Дрожь сотрясла все болезненно тонкое тело художника.
- Не думаю.
Солнце вновь зашло за облако, и пара дождевых капель упала на землю.
- Только не дождь! – Голос Магуса вдруг сорвался на визг, он качал головой, закрыв лицо руками - Холодно, как же мне холодно.
Рудольф, не меняя позы, улыбнулся и взглянул на небо. Потом одними губами сказал что-то вверх. И не веря своим глазам, Магус заметил, что туча потяжелела, надулась, и разлетелась в стороны десятком маленьких по-летнему белых облаков.
- До вечера будет солнечно. – Объявил Рудольф.


* * *
День подходил к концу, на улице стемнело, и молодые люди вернулись в дом. Уютная комната с двумя тяжелыми мягкими креслами, была обита свежими некрашеными досками, источавшими успокаивающий запах дерева. Чуть согревшийся, Магус с удовольствием пил подогретое вино и в глубине души был страшно счастлив, что этой ночью не останется один. Таинственный гость приятно улыбался и темнота не уживалась рядом с ним. Включив телевизор, они болтали как старые друзья. Рудольф переключал каналы, пытаясь найти хоть что-то не касавшееся «последней осени мира» и грядущего конца света. Но это было невозможно. Зато у мира был целый список вариантов, как именно он должен закончить свое существование. Подобные концы света миру были обещаны уже много раз, но в тот, что притаился где-то в сердце грядущей зимы, впервые мир почему-то поверил. Поверили все, даже самые серьезные.
- Интересно, нам правда осталась пара месяцев, а Рудольф? - Было очень тепло и глаза слипались радостным, настоящим, впервые за пару месяцев, сном.
- Вряд ли.
- Почему?
- Что ж, попробую объяснить. Ты когда-нибудь пытался представить себе бесконечность?
- Конечно. В детстве каждый пытался сделать это, но никто не смог.
- Но согласись, вселенная от этого не перестает быть бесконечной. У нас просто не хватает воображения, и там где оно оказывается бессильно, начинается Пустота. Пустота, откуда родом твой холод, твои кошмары, тьма и смерть. И конец света. На самом деле, вне нашего воображения, и время, и пространство - бесконечны.
- А почему именно сейчас весь мир вдруг поверил?
- В нашем веке неожиданно и тесно столкнулись религии, культуры, страны и миры, и там где люди побоялись понять друг друга, теперь ширится ничто. Вместо прежних материков в океане Пустоты, мы получили несчетное количество крошечных островков. Теперь у каждого своя религия и культура. У писателей были жанры, у художников направления и кружки, теперь каждый неповторим, теперь каждый сам по себе. И оттого каждому все страшнее. Вот и все.
Магус зевнул. Он начал этот разговор несерьезно, о конце света последние пару лет говорили, как о погоде.
- Но благодаря сложившейся ситуации, мир уже начал изменяться, - продолжал Рудольф. - Это трудно объяснить на словах.
Сонный Магус едва ли понимал слова Рудольфа и поудобнее уселся в своем мягком кресле, он понимал одно – на эту ночь его укроют и защитят.
- Кстати, у меня есть один неплохой план на эту ночь. Я хочу показать тебе мир, в котором осталось совсем мало Пустоты, мир, который давно уже не верит ни в какой конец.
- Почему именно мне?
- Потому что ты один из девяти художников, которые своим талантом и неповторимой, больной, изощренной фантазией начнут Эру Тишины, в корне изменив этот мир. Но обо всем по порядку.


* * *
Нет более слабого и ранимого существа, чем сильный и смелый человек, тонувший в море кошмара, отчаяния и Пустоты, и вдруг ощутивший землю под ногами. Магус стал улыбаться чуть иначе, чем раньше, почти по-детски, и уж совсем по-детски, беспричинно доверял своему странному другу, которого не касались ни холод, ни тьма. Вот потому-то, когда Рудольф предложил, оторвавшись от горячего вина, уютного потрескивания дров в камине и рыжего света лампы, выйти на улицу, где властвовала черная, осенняя ночь, Магус лишь умоляюще посмотрел на гостя.
- А ты не можешь объяснить мне, что мир бесконечен здесь, дома, а?
Рудольф неумолимо покачал головой.
И, не встретив сочувствия, Магус покорно согласился.


Очертания садовых деревьев были еще по-осеннему кружевные. Фонарь над крыльцом превращал подсыхающие листья в маленькие желтые луны, празднично поблескивала мокрая трава. А в воздухе уже разносился аромат, волнительный и волшебный, уже слышался шепот туч, обещавших вот-вот выпустить на землю первый снег. День – два, и начнется зима.
Может быть, самая последняя. Магус панически боялся и зимы, и темноты, новая волна страха накрыла его едва согревшееся в доме тело. И тогда, отвечая на этот страх, шепот сада сменился неестественной тишиной. И в этой тишине особенно отчетливо засвистело чье-то тяжелое, ледяное дыхание. Желтые луны листьев в считанные секунды покрылись корочкой льда, и, не выдержав собственной тяжести, упали на землю и разбились вдребезги. Медленно выйдя из темноты, в кольце света у крыльца возник Кошмар, и, оскалив черные клыки, выдохнул облако темного, ледяного пара, сопроводив его свистом, напоминающим скрип гвоздя по стеклу. На миг Магусу показалось, будто он теряет сознание, но и этого, последнего облегчения, не наступило. Мир начал стремительно менять свои очертания, превращаясь в вышедший из снов и фантазий художника, чудовищный бред. Новый мир, скелеты деревьев, призраки листьев, замки-иглы насмерть пронзающие истекающее кровью небо, мир Пустоты, извращенный и по своему прекрасный. Охваченный страхом, болью, холодом и восторгом, Магус поднял глаза к небу, где кружились в танце крылатые чудовища-облака.
И вдруг туман перед его глазами рассеялся, в тело вернулась сила, холод отпустил. Зрение постепенно возвращалось, и скоро он сумел различить светлую фигуру своего единственного гостя. Рудольф сидел на крыльце, положив руку на спину Кошмара, будто это несущее мрак чудище было простым щенком. Кошмар затих, спрятал клыки и сидел совсем неподвижно, напряженно, пытаясь не дышать, глядя на Рудольфа с опаской и надеждой, будто и в самом деле не был таинственным и жутким Кошмаром. Рудольф нагнулся к мохнатой голове и что-то шепнул зверю на ухо. Тот покачал головой и уселся поудобнее, прижавшись к человеку – и так они сидели, молча, совсем тихо, точь-в-точь человек и его верный пес, отдыхающие после утомительной прогулки.


- Пора. – Произнес Рудольф через несколько минут. И убрал руку со спины Кошмара. – Обещаешь не возвращаться до утра?
Чудовище кивнуло, потерлось мордой о плечо Рудольфа, спрыгнуло с крыльца, в три прыжка оказалось на верхушке яблони, и медленно, зависая в воздухе, перепрыгивая с верхушки на верхушку, с дерева на дерево, умчалось обратно, в предзимнюю тьму.
- Не бойся меня, только не бойся, ладно? – Рудольф коснулся плеча пораженного, застывшего на месте Магуса.
- Я думал – эта тварь живет лишь в моей больной фантазии…
- Он живет в фантазии каждого, так будет точнее. Но Кошмар – не часть Пустоты, как принято считать, он живая душа, пустившая в себя Пустоту, наполнившаяся ею до предела. И теперь он тоже несет неведомый страх, тьму и смерть, ежесекундно умирая от их гнета и не в силах умереть. Не забывай об этом!
- Я? Ты хочешь сказать, еще немного и я буду… Таким же?
- Этого я и боюсь, от этого и хочу защитить тебя. Показав мир без пустоты, мир у которого нет конца.
- Рудольф, я хочу, чтобы ты знал… Я начал свои…эксперименты не для того, чтобы быть оригинальным, не из любопытства. Я хотел встретиться с тем, что ты называешь «Пустотой» лицом к лицу… Я просто хотел перестать бояться темноты…
Он виновато поглядел на друга, а потом тихо спросил:
- Почему силы Кошмара не действуют на тебя?
- Еще как действуют. Просто, если дать ему немного тепла своей души, он снова становится живым, начинает видеть мир, чувствует тепло. Только на минуту, дальше нельзя, иначе его темнота поглотит и твое сердце. Но как он любит эти секунды! Не чувствовать холода, не нести ужас, а смотреть на луну, пить человеческое тепло и запах первого снега. Этих секунд ему хватит до утра, в эту ночь он больше не придет.
Удивленные и покорно радостные глаза Магуса светились таинственно и благодарно.
- Кто ты? – еле слышно спросил он.
- По профессии, Собиратель ракушек, если хочешь, найду пару для тебя, Магус.
- Спасибо, кстати, мое настоящее имя – Виктор. Ты можешь называть меня так.
Рудольф заметно побледнел, и немного дрожал, беседа с Кошмаром далась ему непросто, кусочек своей души, отданный чтобы на одну ночь согреть тварь, принадлежащую холоду и Пустоте.
Спутники молча покинули садик, заперли калитку и оказались на песчаной проселочной дороге. Мокрый песок цвета осенних листьев, забавно хлюпал под ногами, разгоняя остатки страха. Хотя поселок уже спал, повсюду горели фонари, электрический свет выхватывал из объятий ночи отдельные куски дороги, краешки кружевных веток. И создавалось впечатление, что спутники идут по островкам, летящим где-то в огромной вселенной; от одного светлого пятнышка до другого.
Один из фонарей вдруг погас и загорелся снова.
- И ты здравствуй, - приветливо улыбнулся Рудольф. И тогда все фонари один за одним стали гаснуть и зажигаться вновь, как только друзья проходили мимо них.
И эта гирлянда из мелькающих, здоровавшихся с Рудольфом фонарей, напомнила Магусу праздничные гирлянды на елке, там, давно, в детстве, когда ему еще не начали сниться кошмары.
Но вот кончилась цепочка фонарей и вместе с ней забавно хлюпающая влажная дорога. Кончился поселок и впереди появился лес, темный, спящий, маленький загородный лес.
Несколько дней назад Магус уже стоял здесь, посреди ночи, в поисках вдохновения.
Он ясно помнил, как деревья перестали быть деревьями. Как кустарник и высокая трава превратились в ужасающие ледяные волны. Как с каждым порывом ветра из этих волн поднимались тени навек погребенных под их толщей людей; как медленно, поскрипывая своей качающейся сосновой мачтой, из чащи выплыл призрачный корабль, и поплыл прямо на Магуса, страшно улыбаясь своею живой, драконьей пастью. Тогда Магус потерял сознание, его нашли на следующее утро. В тот же день он создал макет замка, окруженного таким же полным призраков морем, этот макет стал изюминкой его выставки.
Галлюцинации Магуса все чаще воплощались в жизнь, его макеты превращались в реальные здания, которые были уже чуть не в каждой стране, как в принципе, и здания восьми других художников, о которых вспоминал Рудольф. Вот только у тех восьми не было галлюцинаций, превращающих жизнь в бесконечный страх. Лес перестал быть лесом, березы обратились в столбы голубоватого мертвенного света…
Магус остановился и замер. Вот сейчас помутится рассудок…
Поскрипывая на ветру, качались березы, в кустарнике запутались искорки желтых листьев. Магус ждал, но лес оставался лесом, запах осени, желудей и гниющих листьев приятно щекотал нос.
- Неужели это будет первая за столько лет ночь без кошмаров? – с надеждой спросил он.
- Да.
Магус сел на корточки и в свете фонарей, тянувшемся от поселка, разглядел на земле желудь. Пара таких и немного пластилина – и получится лошадка. Почему вдруг эта мысль пришла ему в голову? Может быть и тот, давно забытый маленький Виктор, делавший лошадок из желудей, Виктор, которому еще не снились кошмары, - тоже был художником? И Виктор, ведь Магуса на самом деле звали именно так, незаметно, сунул желудь в карман.
Рудольф, стоявший в стороне, волшебно выхваченный из темноты лунным лучом, тем временем отыскал в куртке фонарик.
- Мы идем в лес? – Бесстрашно осведомился Виктор.
- Да. Я хочу показать тебе тот мир, который не может кончиться, и он там.
- И какой же он?
- Разный, – улыбнулся Рудольф. – Будь добр, сделай мне одно одолжение.
- С удовольствием. – Глаза Виктора по-детски засветились, впалые щеки окрасились румянцем, чьей-то сильной рукой выхваченный из бездонной пропасти, он чувствовал себя маленьким, слабым, спасенным.
- Представь, что этот лес – весь лес мира: северный, южный, волшебный - абсолютный, совершенный лес.
-То есть один лес, в котором живут все иные леса, возможные и невозможные?
- Что-то вроде того.
С минуту Виктор вглядывался в темноту леса, пытаясь воскресить свою забытую, детскую фантазию, без Пустоты. И вскоре лес поддался, облачко тумана поднялось над ветвями, изменяя породы деревьев, заполняя осенний лес диковинными цветами, огромными, белыми, очень ароматными, вешая на ветки гирлянды темного северного мха. Потом чуть заметно вздрогнула земля и вдали, из чащи, к самым небесам, разрывая облака устремился огромный дуб. Какая-то забытая Виктором древняя, прекрасная сказка.
Рудольф был прав именно не вполне здоровая фантазия, умение сплетать воедино реальность и сон, делали Магуса и других художников, его друзей, великими. А что если воплотить это, этот абсолютный лес? Разве он не будет столь же чарующим, как мертвый океан с призраками?
Облако тумана медленно опустилось вниз, созданный воображением Виктора лес, стоял перед ним и ждал его.


Страница 1 | Страница 2 | Страница 3

 

Контакты:

© Анна Стриганова, Дмитрий Шевченко.
Все права защищены. Использование материалов сайта возможно только с письменного согласия авторов.
Наши проекты:
  • Сказочные миры
  • Путь к замку Грааля