Дорога по морю. Глава 1

Дорога по морю. Глава 1

Глава 1 || Глава 2 || Глава 3

Сердце колотилось под самым горлом, и Тим почти слышал, как оно бьется. Тим впервые в жизни прислушивался к бою своего собственного сердца, раньше идея послушать собственное сердце никогда не пришла бы ему в голову. Забавно будет, если кто-то из знакомых увидит его сейчас. Его, пытающегося отдышаться после долгой пробежки по утренним полям, его, прижавшегося спиной к теплому шероховатому сосновому стволу, его, глядящего на море, за которым едва блеснула желтая полоска рассвета, его, смеющегося, слушающего биение своего собственного сердца. Тим даже огляделся по сторонам, ему вдруг захотелось, чтобы кто-нибудь его увидел, спросил, что случилось, и Тим, впервые в жизни, ответил бы, что не знает. Кто-то из тех, что знали Тима серьезным начитанным юношей, обогнавшим своих ровесников чуть ли не во всем.
«Помните, как я каждую перемену забирался на ветку дуба во дворе и читал там книгу за книгой? — Тим усмехнулся, оттолкнулся спиной от сосны и пошел дальше, туда, где обрывался крутой берег и начиналось море.
— И посмотрите на меня теперь: вскочил ни свет ни заря, выбежал из дома, а на улице будто сама прохладная луна растворилась в воздухе, и роса ее на траве блестит. И как тут не побежать, не касаться мокрых веток, не сбивать с них холодные капли? Да, это я, ваш серьезный Тим. Тот, кто никогда не бегал, потому что не видел в этом смысла, тот, кто водил за собою целые группки учеников и поклонниц, тот, кто проболел всю зиму и которому все вы таскали банки с малиновым вареньем. А я тогда даже решил, что мне пришла пора уходить, тоска была, а не жизнь, будто все знаю и всеми дорогами ходил. Вот вам. А, оказывается, можно не только ходить, но и бегать». И Тим в три прыжка добежал до следующего дерева, подпрыгнув, повис на ветке, и листья уронили на землю целый дождь лунных капель. Последние из них, перед тем как упасть, успели увидеть на горизонте круглую пушистую спинку восходящего за темным морем и белым туманом солнца.Новый порыв ветра приподнял тяжелую синюю пелену сосновых веток, яркий свет поднимающегося солнца резанул Тиму глаза, и вместе с этим светом почти у самого берега появился корабль, будто поднявшись из блестящей пены и пропитанного теплом воздуха. Тим и не заметил, как он выплыл из-за мыса. Необычный корабль, видно украшенный к какому-то празднику, паруса его были сшиты из золотого шелка. Он будто венчал это утро, такое красивое и волшебное. И срывая с крутого склона целые тучи рыжего песка, Тим бросился вниз, на берег.И вот он снова стоит, переводя дыхание, обводит удивленным взглядом блестящее спокойное море, но корабль с золотыми парусами исчез. Ничего этим утром уже не удивит Тима, чудо ждало его еще с ночи, нашептывало странные сны, звало выйти из дома на рассвете, гнало в предутренний ароматный лес и, наконец, вылилось в сотканный из солнца корабль с золотыми парусами. Тим наклоняет голову немного вниз, пряча глаза от яркого света, корабль с золотыми парусами светится у самых его ног, маленький игрушечный кораблик, палуба из сосновой коры, горящая свеча на борту, и кусочек золотой оберточной бумаги привязан к палочке-мачте. Вместо флага болтается на ниточке свернутое письмо. Дрожащими пальцами отвязывает Тим чудесное послание, забыв и подумать, почему волны не намочили бумагу и не залили свечу. Уж если впустил в сердце чудо, так верь ему до конца.
«Ты веришь в корабль с золотыми парусами? Ты держишь это письмо, значит веришь. Да и не может быть иначе. Звезда, падая на землю, распадается на две части, а части становятся душами. Мне нужна звезда, чтобы пройти Дорогу, идущую по морю, поэтому я зажгла свечу своей души и отпустила ее в плавание под золотым парусом. И чудо полетело рядом. Я жду тебя на Дороге, идущей по морю. Древний корабль богов плыл, уходя на небо, и начертил ее на водной глади. Не всякий может идти по ней, но у тебя есть моя душа, возьми ее, и береги ее огонь. Меня зовут Инга».Ярким калейдоскопом пронеслись перед глазами лица девочек из школы, маленьких возлюбленных, которые носили Тиму варенье. Чуть ярче загорелось в памяти простое личико Мари, той, которую этой зимой забрало море. Ни в какие половинки звезд Тим не верил, но внутри горел уже целый пожар, радость чуда и дороги, и сердце давно рвалось к горизонту. Тим поднял свечу повыше, ее отражение появилось на воде и потянулось дальше полупрозрачной золотой дорожкой. И забыв теперь уже обо всем, Тим разулся и пошел по воде, сначала утопая в ней по щиколотку, потом, привыкнув, совсем по поверхности, даже не замачивая ног. Дорожка блестела, видная для глаза лишь на несколько шагов вперед, поворачивала, обходя прибрежные скалы, а солнце поднялось уже совсем высоко, и лучи его играли друг с другом в салки, катались по горкам волн. И праздник яркого, соленого и живого утра захватил Тима окончательно, заставив забыть все и всех, впервые в жизни.

***

Берега больше не было видно. Восторг чуть исчерпал себя, свернувшись внутри теплым комочком, солнце стало менее ярким, рыжим, предвечерним, усталость брала свое. Бледно-желтая дорожка по-прежнему чуть виднелась впереди, и, отбросив последние сомнения и страхи, Тим сел отдохнуть, опустив не привыкшие к долгой ходьбе ноги в холодную морскую воду. «Вот ты и получил, что хотел. Нет в жизни нового? Изволь, Тим. Ты идешь по дороге, которой не может быть, к девушке, которую, вероятно, придумал. Ты впервые в жизни честно признаешься, что ничего не понимаешь, но ты впервые счастлив, впервые понимаешь, что есть смерть и жизнь и что ты живешь. Так понимаешь, что дыхание захватывает. И по-прежнему болтаешь сам с собой». Тим закрыл глаза, и еще долго думал обо всем, что было, о себе, о чуде и о дороге. Потом он задремал.
— Тим, мой милый, мой любимый Тим! — Юноша приоткрыл глаза, розовый свет заката еще заливал море вокруг, а небо стало по-ночному сиреневым. Прямо перед ним покачивалась на волнах лодка, в ней сидела Мари, маленькая, худая, в простом беленьком платьице. Тогда, давно она вышила для Тима платок, а потом ушла погулять к морю, и никто больше не видел ее. Тим хотел тогда плакать и помнить ее всегда, но ни того, ни другого у него не получилось, память не сохранила в себе даже черты ее лица. А теперь она сидит перед ним совсем такая, как была, с тем же испуганно-счастливым лицом.
И сквозь ее прозрачное тело виден догорающий закатом горизонт.
— Ты только не плачь по мне сейчас, милый Тим, — она заметила, как заблестели слезами его глаза. — Вы думали, что я утонула в холодном зимнем море, а я подарила тебе платочек, и так счастлива была тому, что наконец решилась подойти к тебе, заговорить с тобой, что душа моя рвалась из груди. А душа ведь — свеча, которая может осветить даже самую скрытую дорогу. Вот я и увидела тропинку среди морских волн.

Тим вскочил на ноги, оживленный радостной мыслью. Мари жива, она просто пошла по той же Дороге, что идет по морю, теперь он догнал ее, и они пойдут вместе. Но счастье тут же погасло, он увидел оранжевый круг уходящего под воду солнца, увидел сквозь тело сидевшей в лодке девушки. Сквозь нее.
— Мари, я... я тоже был очень рад тогда, я хранил твой платочек, он и сейчас там, дома лежит, я... — Он хотел было ступить к ней в лодку, но деревянное дно ее растворилось, как легкий туман, и Тим чуть было не упал в море. Лицо Мари не изменилось — ни испуга, ни грусти, ни радости. То же выражение счастья, а в глазах — пустота.
— Ты погибла, Мари? Дорога скоро исчезнет? Или ты — сон?
— Я не знаю, исчезнет ли Дорога, Тим. Я шла по ней только несколько минут. Потом поняла, что всего этого не может быть, что чудеса бывают лишь в сказках. Вот и все, я упала. Нас много тут, мы — призраки Дороги. С нее нельзя уйти, если однажды ступил, на нее нельзя вернуться, если однажды сошел. Поэтому мы здесь навсегда. Так спокойно здесь, видишь, я даже не стесняюсь говорить с тобой. Этой Дороги не может быть, пойми, милый Тим, пойдем с нами!
Что-то злое и неприятное кольнуло Тима в самое сердце. И захотелось бежать прочь от этого призрака, теперь показавшегося страшно, необъяснимо чужим. Его ждет Дорога, его ведет чудо, его позвала Инга с золотым корабликом.
Солнце исчезло за горизонтом, и море под ногами вдруг засветилось. Тысячи голубых фонариков загорелись в прозрачной воде, освещая бледное дно, перламутровые ракушки, леса зеленых водорослей... и сотни прозрачных людей в белых платьях. Они и держали в руках фонари, они улыбались, плыли друг к другу, собирались в круг. Когда исчезли на горизонте последние лучи, фонари засветились еще ярче, раскрылись створки подводных раковин, выпуская на волю крохотных морских эльфов. Они седлали серебряных рыбок и скакали наперегонки, поднимая кверху тысячи светящихся пузырьков. Из густых водорослей, блестя чешуйками хвостов, поднялись зеленоволосые русалки, держа в руках витые раковины. Поднявшись почти к самой поверхности, они поднесли раковины к губам, и дикая жутковатая музыка наполнила собою ночь. Призраки, эльфы и серебряные рыбки закружились в одном огромном сияющем хороводе.
— Пойдем, милый Тим, тут нет ни боли, ни страха, пойдем со мной.
Такие чарующие огоньки, такое прекрасное дно, усыпанное раковинами. Как просто было бы забыть школу, девушек, одноклассников, корабль с золотыми парусами — ничего не знать, просто поверить, что Дороги нет, и остаться здесь навсегда. Тим стоял уже по колено в воде, Дорога опускалась, белая рука Мари была протянута ему. Она так любит его, и он будет с ней всегда. Приятное томление охватило юношу, он подался вперед. Последний толчок — увидеть ее глаза, такие добрые, их-то он не забыл. Тим поднял голову. И встретил перед собой пустой взгляд призрака. Равнодушные чужие глаза. Сладкое томление исчезло, Тим очнулся, отвернулся и медленно пошел вдаль, приветливо вспыхнула золотая свеча в его руке. Его ждет Дорога, его ждет Инга. Призрак позади еще с минуту смотрел на него, потом так же равнодушно опустился в воду, слившись с общим хороводом эльфов, призраков и голубых фонарей.И вот уже дикий морской бал остался далеко позади, поверхность моря стала бархатно-черной, а неприязнь и тревога сменились тихой усталостью. Тим лежал, в полный рост вытянувшись на Дороге, и смотрел на звезды. Атлас звездного неба был первой книгой, знанием которой он хвастался перед друзьями, и теперь он искал в вышине знакомые созвездия, пытаясь хоть немного отвлечься от событий сегодняшнего дня. Утреннее ощущение легкости и желание бежать исчезли бесследно. Дорога по морю оказалась слишком реальной, а путь по ней уже не казался легким. Уйдет ли она под воду, сделав его, Тима, призраком с пустыми глазами? Куда ведет она, и что ждет его в конце? Существует ли Инга, кто она, откуда могла она узнать, что он существует? А звезды мигали приветливо, совсем как дома, покачивался в мягкой синеве ковш Большой медведицы, усталость брала свое. Тим свернулся в клубочек и, согревшись, уснул, не успев заметить, что гостеприимная Дорога под его телом стала мягкой, как летнее облако.

***

Утро было пасмурное, Тим проснулся от холода, противно охватившего все его тело. Холод всегда приносит с собой неуверенность и страх. А что если начнется буря? Как страшно волны будут поднимать и опускать тонкую полосочку Дороги! Или вовсе разорвут ее в клочья... Тим тут же прогнал эти мысли. Вчерашний вечер напомнил ему одно важное правило всех сказок на свете: если ты пошел за чудом, изволь в нем не сомневаться, иначе пощады не жди. К тому же, свеча продолжала гореть, показывая путь, Тим немного пробежался, чтобы согреться, а потом пошел спокойно. Привычка думать везде и всегда и здесь не оставила Тима. «Инга... Я ведь давно не верю, что между людьми может быть что-то действительно важное... Хотел любить Мари и забыл... Хотел бы помнить всех тех, кто ходил ко мне зимой, пока я болел, но вряд ли назвал бы и половину. Никто ничего не изменит. Любить и дружить можно только пока ничего не знаешь, пока не понимаешь других людей, просто придумываешь им образы. Плевать я хотел на Ингу. Просто я нашел в жизни то, чего не знаю. Дорогу. Все, что я хочу — пройти ее до конца».
— А вдруг у нее нет конца?
Тим споткнулся о собственную ногу и чуть не полетел в свинцово-серое море.
— Я же молчал, ты что, мысли читаешь, что ли?!
— Нужно же здесь хоть чем-то заниматься... — Собеседник был парнем лет семнадцати, ровесником Тима. Чуть резкий, худенький, лохматый, он сидел, поджав под себя ноги, и силился улыбнуться. Только сидел он в маленькой, железной, как для дикого зверя, клетке, покачивающейся на цепи. Цепь уходила в похожие на серый дым облака.
Тим сделал шаг назад — этот будет пострашнее вчерашних призраков. Тело парня было таким же прозрачным, а вот в глазах вместо равнодушия была такая тоска, что Тиму захотелось плакать. Возможно, стоило бы убежать, как вчера, но Тим вновь видел то, чего не знал. Значит, надо было узнать.
— А вдруг у Дороги нет конца, брат?
— Значит, обойду вокруг Земли и вернусь.
— Глупый, ты еще не понял, что у Дороги нет ни пространства, ни времени. При чем тут Земля?
— Тебе тоже, как я вижу, несладко, призрак Дороги.
— Не суди о том, о чем понятия не имеешь! — огрызнулся парень. — Иди, куда хочешь, мне плевать.
Тим сел, показывая, что уходить не собирается. Заморосил легкий дождь. Несколько минут они сидели в тишине. Потом призрак заговорил:
— У тебя две души. А вместе они звезда. Ты почти держишь ее в руках, ее волшебный свет играет на Дороге. И ты думаешь, что всегда будет так, да?
— Я вообще ничего не думаю и не знаю ни о свече, ни о Дороге.
— А я знаю. У меня-то не было свечи, я шел на ощупь, я так хотел дойти... Ее звали Мари. Она шла быстро, бежала вперед, а я тащился за ней. Вслепую, два шага в день... А потом понял, что никогда не догоню ее, что у этой проклятой Дороги нет конца. Мне было холодно, очень холодно...
Парень поежился, закрыв лицо исцарапанными ладонями. Значит, призрак тоже может поцарапать ладони, пытаясь сломать прутья звериной клетки.
— И? — Тим поднялся и подошел поближе к собеседнику.
— И я прыгнул вниз, в море, такое теплое, мягкое. Потом очнулся здесь. У Дороги нет конца, брат, и с нее нельзя уйти.
— Нельзя, если не дойти до конца, а я дойду. — Страх придавал Тиму сил.
Они еще долго молчали, потом парень просунул руку через решетку, сжав плечо Тима.
— Если... Если вдруг ты ее найдешь, мою Мари... Скажи ей, что я шел. Пожалуйста.Рука, сжавшая плечо, была теплой, призрак Дороги был живым. «Не дай Бог тебе узнать, где твоя Мари. Ты прошел дальше, чем она, от нее идет только холод», — подумал Тим.
— Да, я скажу ей.
— Спасибо... Знаешь, были минуты, когда я любил Дорогу... И... Понимаешь, тому, что ты любишь, не нужно иметь ни начала, ни конца.
— У Дороги есть конец, и я иду к нему. Я ничего и никого не люблю, — решительно ответил Тим.
Парень только улыбнулся.
— Постой еще... Холодно здесь, у меня есть огарок свечи, простой свечки, огня нет. Тим протянул парню свою свечу.
— Э, брат, это не твоя душа, ты не можешь ею делиться.
Призрак поднес ладонь к груди Тима, и через несколько секунд свеча тихонько засветилась. Тим смотрел на собеседника и не узнавал его: таким милым, добрым и несчастным казался он теперь. Слезы задрожали в глазах Тима.
— Что же это? — Он беспомощно сжал кулаки. — Я никогда-никогда не плачу!
— Ты отдал мне часть души, тебе больно, потому что ты отдал часть себя, это и есть любовь, в которую ты не веришь. А от любви всегда плачут. Теперь иди.
Тим послушно пошел вперед, то и дело оглядываясь. И, может быть, виной тому был туман, может, еще застилавшие глаза слезы, но ему вдруг показалось, что клетка стала чуть прозрачной и что-то новое, острое, радостное кольнуло сердце. Парень почти исчез в сером тумане, когда до Тима донеслись его слова:
— У твоей Инги рыжие волосы и серые глаза! И предыдущая свеча, которую я сжег, горела от ее огня!

***

Дорога по морю окончательно перестала быть игрой, она меняла Тима, меняла неуклонно. Тим с детства презирал самоубийц. Если тебе не хватает сил жить, значит, тебе не стоило рождаться, и ты не достоин даже самой плохой памяти. Но дорога решила иначе. Впервые в жизни Тим чувствовал, не хотел чувствовать, а именно чувствовал, что чья-то судьба накрепко соединилась с его судьбой, что появился человек, которого он будет помнить. И даже жутко становилось, как просто, да еще с его согласия, случилось то, чему он от века не верил.
Маленькая арка, похожая на радугу, поднималась прямо над светлой полосой Дороги. «Новое приключение? Одно меня радует: Дорога не повторяется, у Дороги есть конец, до которого я непременно дойду». Вблизи арка перестала казаться радугой, и в отличие от всего ранее встреченного здесь, она не была прозрачной. Вскоре Тим различил на самом верху красивую, с блестящей переливающейся чешуей голову дракона. Радуга оказалась прекрасным, как с картинки в детской книжке, морским драконом, проглотившим собственный хвост. Порой зверь дергался вперед, поднимая вверх град белых брызг, но лишь беспомощно крутился вокруг Дороги, то уходя головой в воду, то взмывая вверх в бессильной попытке разорвать бледно-золотую полосу и вырваться. Тим беспомощно опустил глаза.
Потом, ближе к серому, еще более пасмурному, чем утро, полудню, Тим увидел на горизонте остров: неприветливый кусок скалы, торчащий из моря, поросший мхом и северным, сиреневым вереском. Хотя Тим шел по дороге всего один день, он уже соскучился по суше, цветам, весенней, теплой земле и по-детски обрадовался, когда заметил, что дорога огибает остров петлей и только потом уходит дальше, в серое неспокойное море. Огибая остров, Тим нагнал пожилого человека в дорогом костюме. Тот был настолько задумчив, что даже не заметил его.
— Добрый день! — Тим улыбался, предвкушая новый урок, который преподаст ему Дорога.
— И вам доброго дня, молодой человек!

— Какой красивый вереск, там, на острове, не правда ли? Если бы я не боялся потерять Дорогу, непременно доплыл бы, посидел бы на земле, собрал бы цветов. Может, там, в глубине и земляника уже поспела. Или ей рано еще, как вы думаете?
— Эх, дети-дети, — вздохнул, совсем по-стариковски, попутчик. — Ты еще даже не научился видеть, что все цветы и ягоды совершенно одинаковы, и острова, и жизни, и дороги. Идешь ты к чему-то новому, а приходишь туда, откуда вышел. И, в сущности, даже нет разницы, жил ты или не жил. — Мужчина достал из кармана пиджака заметно помятую сигару и поднес ее к самой груди. Сигара нехотя, медленно загорелась. Это тоже был огонь души, и, может быть, это была последняя сигара, на которую его хватило.
Впервые за время, проведенное на Дороге, Тима охватил настоящий ужас. Ведь он сам, Тим, еще день назад был абсолютно уверен, что все его друзья и подруги одинаковы, что в мире нет разных цветов и ягод... Хорош бы он был через несколько лет, прикуривая сигару от потухающего огонька собственной, никому не принадлежащей души... Дорога совсем приблизилась к острову, и что-то задело Тима по лицу. Веточка вереска, розового вереска. Тим сорвал ее, чтобы сохранить на тот страшный день, когда ему снова покажется, что все цветы в мире одинаковы. Тим и пожилой человек обошли остров кругом, Тим спешил дальше, но попутчик не последовал за ним, снова свернув на петлю. И тогда Тим впервые заметил, что сквозь его тело и костюм он видит белую полоску тумана на горизонте. Не человек, новый призрак Дороги.
— Куда вы? Ведь вы идете по кругу, а Дорога уходит туда, вдаль.
— Любая дорога идет по кругу, мальчик.
— Я только что видел морского дракона, вот он-то действительно обречен на вечное вращение по кругу, а вы свободны!
— Мы все обречены, ты тоже.
— Ничего подобного! В мире нет двух одинаковых цветов, и каждый день, который мы прожили, не повторится уже никогда. Дорога — не круг. У нее есть начало, значит, есть и конец.
Тим прижал к груди веточку вереска.
В эту секунду Дорога дрогнула от сильнейшего раската грома, молния разорвала серое небо. А потом по волне скользнуло что-то большое, яркое. Морской дракон поднялся над водой и, прекрасный, свободный, полетел к горизонту.

***

Тим становился все задумчивее, Дорога по морю обретала все более серьезный смысл. Веселое занятие в час душевной скуки превратилось в приключение, ценой которого могла стать жизнь. Теперь в это приключение входили другие люди. Там, на земле, можно войти в дом к человеку и выйти из него, не оставив следа. Тут же встречались не люди, встречались судьбы, и каждая оставляла в другой свой неизгладимый след. Раньше Тим знал и понимал все, теперь же он видел лишь полоску света на воде — несколько шагов вперед и несколько шагов назад. И Дорога нравилась Тиму все больше, обычно задумчивый и почти угрюмый, теперь он радовался тому, что видит ее, что ему хватает сил идти по ней, что его тело еще полно сил, что никогда он не станет прозрачным, он не призрак Дороги, он верит не только в то, что Дорога есть, но и в то, что у нее есть конец, что само существование ее имеет смысл.
Небо все еще было пасмурным, поэтому сумерки наступили рано, но даже накрапывающий временами дождик был ненавязчивый и теплый. Правда, как в любой серый день, время тянулось чуть дольше, чем тянется обычно. Тим почти заскучал, но вскоре увидел впереди нового незнакомца. Молодой человек в галстуке и очках, гладко причесанный и хорошо одетый, сидел на краю дороги и писал что-то в лежащей на коленях тетрадке. Тим с любопытством глянул ему через плечо, клетчатая бумага была испещрена формулами. Юноша даже не заметил, что кто-то подошел. Он резко подчеркнул полученный результат и вскочил на ноги, зло процедив сквозь зубы:
— Нет, Дороги по морю нет, ее не может быть!
Тим ждал, что Дорога исчезнет под ногами юноши-математика, — закон любой сказки. Тим только что вспоминал его. Но юноша стоял на Дороге, и морская вода не касалась даже подошв его ботинок.
— Ты стоишь на Дороге и не веришь, что она есть, да? — осведомился Тим.
— Хуже! — Собеседник яростно скомкал лист тетрадки и с размаху закинул его в море, так далеко, как только мог. — Ты встречал уже этого самоубийцу, который в клетке сидит? Он все грезит найти свою девчонку, которая якобы дошла чуть ли не до конца дороги...
Тиму захотелось с размаху влепить парню пощечину, не ему судить, очкарику-математику. Но любопытство оказалось сильнее:
— Да, встречал, — ответил Тим.
— Так вот, он читает мысли всех проходящих мимо, знает, что его Мари — самый ничтожный из призраков, водящий хороводы с русалками в начале Дороги. Как я смеялся над ним, как я его презирал! Как можно верить во что-то, когда точно знаешь, что этого нет и быть не может?! Бред...
— Но ведь хоть что-то должно поддерживать его... — Тиму стало невыносимо грустно, как он мог сам не увидеть этого, не поговорить об этом с парнем, который теперь связан с ним навсегда?
— Я больше всего на свете ненавижу человеческую глупость. Ненавижу! Я прошел еще немного, мне не спалось, я решил заняться любимым делом — решением физических и математических задач. И тогда я случайно доказал, что Дороги нет. То есть вообще не может быть. Я схожу с ума, я пересчитывал сотни раз, я боюсь подумать, сколько лет прошло, а эта проклятая Дорога не желает исчезать!
И парень изо всей силы топнул ногой. Если бы Дорога не была соткана из едва различимого света, а в самом деле была бы материальной, она, наверное, сломалась бы, столько сил и ненависти он вложил в этот удар.

Потом парень снова сел, взял тетрадку и начал считать. Тим сел рядом, решив немного отдохнуть. Парень долго писал, потом поднял усталые глаза к серым облакам. Его взгляд изменился, он не просто смотрел, он любовался густым туманом, морем, повисшим вдалеке полосатой пеленой дождем. «Забавная судьба, — подумал Тим, — безумно любить и верить во что-то и потратить всю жизнь на то, чтобы доказать себе: то, что ты так любишь, для тебя не существует».
— Ты, наверное, считаешь меня полным идиотом, да? — он снова комкал в руке исписанный клетчатый лист. — Ну, как, как можно так верить в то, чего нет!
Тим молча пожал плечами. Темнело, пора было искать место для ночлега, а ночевать с этим странным юношей Тиму не хотелось. Хотя он тоже был по-своему несчастен и по-своему прав, но Тим начинал уже видеть принцип Дороги. Он оглянулся лишь один раз, посмотреть, виден ли сквозь тело математика горизонт, стал ли он уже таким же призраком Дороги, как и все предыдущие встреченные им люди. Но сумрак уже сгустился над ним, и точного ответа на этот вопрос Тим дать себе не смог.
Но приключения этого дня еще не закончились. Прямо перед Тимом на светящейся полоске Дороги стояла грубая деревянная дверь с чугунной ручкой. Закрытая дверь. Настроение было решительное, хорошее, он даже представил себе, как забавно откуда-нибудь сверху смотрелась бы дубовая дверь, стоящая посередине моря. Если что, ведь можно нырнуть в море и вынырнуть с другой стороны, ведь Тим отлично плавает. Хотя он уже знал, что этого не понадобится. Если даже вереск на острове рос не просто так, значит и дверь имеет смысл.
Так и есть, до слуха Тима, или ему это только кажется, доносится шепот: «Закрой глаза, вспомни Дорогу и скажи, что ты понял о ней, пройдя ее первый отрезок». Тим закрывает глаза.
— В Дорогу нужно верить — усомнишься — и ты навсегда призрак, — дверь скрипит, но не открывается. — Нужно верить, доверять Дороге, всегда видеть в ней смысл, — делает новую попытку Тим. Дверь едва приоткрывается. — Потому что ты можешь верить или не верить, так как среднего тебе не дано. Совсем ничего. — За открывшейся настежь дверью Дорога становится чуть шире, вдалеке виден маяк, Тим ложится, еще несколько минут смотрит на его приветливый рыжий огонек, потом сладко засыпает, снова не заметив, какой мягкой становится Дорога под его спиной.



Глава 1 || Глава 2 || Глава 3

 

Контакты:

© Анна Стриганова, Дмитрий Шевченко.
Все права защищены. Использование материалов сайта возможно только с письменного согласия авторов.
Наши проекты:
  • Сказочные миры
  • Путь к замку Грааля